На стене этого старого разрушенного дома, в большой деревянной резной раме висело тяжёлое, запачканное древнее зеркало. Дом, старый особняк в центре города, готовился к реставрации. Всё что можно — ломалось строителями. Окна зияли огромными рваными дырами. Потолки разрушены, на полах валялся строительный мусор и цементно-известковая пыль. Каким-то чудом уцелело и осталось нетронутым это древнее, видавшее виды огромное зеркало, украшавшее когда-то шёлковые выцветшие обои.
Если бы не случайная потасовка с уличными хулиганами, мне бы и в голову не пришло заглянуть в это грязное полуразрушенное здание. Жизнь в очередной раз заставила защищаться. Поскольку "весовые категории" были неравными — хулиганов было четверо, — мне пришлось ретироваться и, как говорили в молодости, "сделать ноги", которые и занесли меня в этот сумеречный дом. Я стал отряхиваться и вытирать лицо платком, на котором увидел следы крови. Видать, хулиганы всё-таки "достали" меня...
Вот тогда-то я и обнаружил это зеркало, осматривая помещение, в котором оказался волей сложившихся обстоятельств.
Смеркалось. Неторопливо день сменялся на вечер.
Зеркало выступало из стены загадочно и вызывающе. Посередине сверху вниз, словно молния, пролегала трещина. Из-под слоя устоявшейся пыли на меня смотрел знакомый силуэт сорокапятилетнего мужчины, разделённого трещиной на две половины. Я знал, что через эту пыль и грязь пробивалось моё отражение, но, тем не менее, всматриваясь в это серое бездонное пространство, я почувствовал, что какой-то неизведанный страх прокрадывался внутрь и холодил душу.
Приводя себя в порядок после бегов по стройке, я подошёл к зеркалу ближе. Под слоем пыли, в сумерках, под стеклянной поверхностью ко мне приблизился мутный силуэт. Я стал платком очищать поверхность и облокотился о старинную резную раму. На раме что-то щёлкнуло, и я почувствовал, как зеркало начинает отодвигаться от стены. Оно открылось медленно и бесшумно, как хорошая, добротная дверь. За ним был вход, из которого пробивался еле видимый свет.
...Тишину в здании разорвал топот шагов и шум. Разные голоса кричали: "Я видел, как он "нырнул" сюда!.. Здесь нет выхода, разве что через окна, но на улице его нет. Он где-то здесь... Ну, ..., попадется он мне". Стало понятно, что преследовавшие меня хулиганы видели, как я вбежал на эту стройку, и продолжают разыскивать меня. Видно, кому-то из них досталось от меня тоже.
Ничего не оставалось, и я вошёл в эту открывшуюся за зеркалом тёмную пасть. Стена бесшумно закрылась. Голоса и шум исчезли. Неожиданно для себя я увидел точно такое же зеркало с обратной стороны, но чистое и испускающее леденящий синий свет, освещающий сырые ступеньки призрачного коридора, ведущего куда-то вниз, в холодную чёрную глубину.
Я вздрогнул, увидев, как изнутри на меня пустыми глазами смотрел мой застывший двойник. Отвернувшись, я пошёл по ступеням. Меня не покидало чувство, что отражение продолжает пристально смотреть мне вслед.
В мгновенно наступившей непроницаемой тишине витало напряжение. Почувствовалось дуновение лёгкого прохладного ветра, постепенно набиравшего силу. Я направился в сторону едва пробивающегося света.
Ветер резко перевернулся в ураган. Устоять было всё труднее. Попытки ухватиться за какие-либо уступы в стене не принесли успеха. Ветер всё-таки подхватил меня, оторвал от земли и понёс вдоль коридора, в неизвестность.
...Я летел вместе с какими-то листьями, ветками, соломой. Рядом неизвестно откуда появились летящие осколки разноцветных стёкол, шкафы, тумбочки, кровати, которые вдребезги с грохотом разбивались о стены и продолжали свой полёт в виде расколотых и битых досок, пружин и фанеры. Все это дикое движение сопровождалось леденящей душу музыкой и бесовским хохотом.
Потом всё пропало, и меня тащило ветром по полю через канавы, грязные лужи, через низкорослые колючие кусты. Жуткие лохматые звери пытались дотянуться до меня и вцепиться своими огромными жёлтыми зубами. Всё тело ныло и болело от бессильных попыток за что-либо ухватиться и удержаться на земле, спастись от этого вертепа.
Неожиданно я попал в какой-то колодец и проваливался вниз с невероятной скоростью. Наступила тьма — ни единого просвета. Воздух рвал лёгкие. Я задыхался, руки и ноги не слушались. Мозг погружался в радужные, мерцающие и невоспринимаемые видения.
Мной завладел жуткий страх. Я не понимал, сколько прошло времени, так как потерял ориентацию. Куда меня тащил этот неизвестно откуда взявшийся ураганный ветер. Цепляясь за землю и камни, срывая кожу с рук, я летел уже среди какого-то серого крутящегося мусора и кричал.
...На какое-то мгновение стало тихо. С ужасом я увидел, как огромная волна оторвалась от земли, а ветер нёс меня в её аквариумное перпендикулярно стоящее отражение. От страшного удара о водяную стену моё тело превратилось в лепёшку, и тут же с невероятной скоростью меня потащило в водном обволакивающем пространстве. Какие-то непонятные рыбы и морские животные-чудища проносились мимо меня, открывая многорядные зубастые пасти, словно предупреждая о чем-то либо угрожая. Вода обвила моё тело, крутя и толкая его к поверхности. Казалось, что измученные лёгкие готовы были дышать чем угодно, даже морской водой. Море резко выбросило меня из своего тёмно-лазурного лона...
...Всё в мире теряло смысл. Перестало существовать и время, и пространство. Даже не стало меня. Я растворился в этом невидимом сумасшедшем пространстве. Меня мотало по каким-то раскалённым коридорам и ярким, переливающимся, крутящимся трубам, которые выбрасывали меня то вверх, в какое-то бездонное яркое и золотистое пространство, то опуская в кромешную тьму.
...Вдруг меня вынесло на широкую автостраду и стало швырять по самому центру. Прямо на меня мчался огромный, сверкающий никелем, с зажжёнными мигающими фарами грузовик. В испуге я прикрыл голову руками, закричал и закрыл глаза, ожидая удара.
...Что я запомнил — это свой истошный крик...
Было так тихо, что удары моего сердца раздавались где-то далеко в пространстве. Потом до сознания донёсся журчащий звон то ли ручейка, то ли фонтана, и ощущалось какое-то лёгкое эфирное движение.
Казалось, что я бредил, и сознание моё ещё не вернулось в тело, которое после этой дикой гонки должно было превратиться в мешок с размозжёнными внутренностями. На теле не должно было остаться не только живого места, но даже головы, чтобы хоть как-то чем-то соображать. Я боялся открыть глаза и пошевелиться, считая, что любое движение должно было принести нестерпимую боль.
Сколько времени я находился в этом умиротворённом блаженстве?.. Не хотелось пошевелить даже пальцем. Было страшно, что от любого движения поднимется ураган, подхватит меня и начнётся новая гонка по неизведанному, и снова придут боль и ужас.
Но всё время находиться в одной позе лежания, хоть и блаженного, невозможно, и я стал тихонечко двигать сначала кистью руки, затем согнул локоть и ощутил, что боли нет. Открыв глаза и оглядевшись, не шевелясь, я обнаружил, что нахожусь в каком-то незнакомом огромном зале на толстом, мягком ковре, словно выстланном травой и цветами.
Я стал продолжать движение суставами и головой. Боли не было. Приподнявшись и присев, я посмотрел на руки. Не было ни одной раны. Меня это поразило. Ведь после всего пережитого на мне не должно было быть живого места. Тем не менее ничего не болело, на теле не было ни одной царапинки и ссадины. Кроме того, костюм на мне был чист и свеж, как будто только что из магазина. Туфли сверкали лаком, словно я и не ходил по пыли и строительному мусору.
Я встал с ковра и огляделся. Вокруг была чистота и покой. По кругу зала высились колонны в виде ровных стволов деревьев, и в скрывающихся в изумрудной зелени кронах этих деревьев прятался бесконечный прозрачный купол, сверкающий так, будто был сделан из капель хрусталя. Из стены выступал маленький фонтанчик в виде обнаженной девы, несущей наклонившийся кувшин. Дева была сделана словно из янтаря: прозрачна и воздушна. Из её кувшина тонкой струйкой вытекала изумрудная прохладная вода, играющая со светом. Когда я всматривался в лицо этой девы, то казалось, что она тоже изучающе и одновременно с любопытством и кокетством смотрит на меня, из какой бы точки зала я ею ни любовался. Если долго и пристально в неё вглядываться, то появляется ощущение, что дева начинает двигаться и дышать, а жилка на её шее начинает пульсировать. Я встряхнулся, считая, что у меня продолжаются галлюцинации, и тут же почувствовал чей-то пристальный взгляд в спину. Словно ток пробежал по позвоночнику. Я вспомнил этот взгляд. Это был взгляд из зеркала, когда я начал свое путешествие по тому загадочному тёмному коридору. Резко обернувшись, я увидел Его.
Он сидел на изумительной красоты высоком троне из красного, до прозрачности отполированного, дерева. Подлокотники были сделаны в виде змея, открывшего пасть, с огромными горящими алмазами вместо глаз. Казалось, змей выполз из ядовито-красного куста, похожего на виноградный, всем своим видом предупреждая, чтобы к владельцу трона не приближались. Вид неизвестного был строг и величественен. Дорогой черный смокинг, белоснежная рубашка с бабочкой восседавшего на троне красивого мужчины очень контрастировали с красным креслом и алмазами змея. На вид мужчине было лет сорок пять. Он обладал высоким лбом, из-под которого большие коричнево-красные глубоко посаженные сверкающие глаза внимательно, с иронией, изучали меня. Брови были слегка изогнуты, как у человека, беспрестанно размышляющего. Виски его коротких чёрных волос слегка тронула седина. Красиво очерченные губы над чуть выступающим подбородком слегка вздрогнули в улыбке, которая тут же пропала.
Мы смотрели друг на друга и молчали. Мне казалось, что Его глаза, смотрящие на меня, были то пусты, то наполнены силой и жизнью, то умирали и снова возрождались. Он видел меня насквозь, я чувствовал это. Я же не мог прочитать в Нём ничего.
— Где я? — спросил я Его.
— Сегодня ты мой гость, — ответил Он красивым баритоном.
Я снова оглянулся и поискал глазами какие-либо двери и окна. Не найдя их, я снова спросил Его:
— Как я попал к тебе?
— А ты разве не помнишь дороги? — с иронией ответил Он.
Я подумал, что умер и нахожусь в потустороннем мире, как в кино. Не мог понять, кто мой собеседник. Уж очень он не был похож ни на ангела, ни на дьявола. Хотя?..
— Ты жив, — сказал Он, словно читая мои мысли. — А я — твоя обратная сторона. Если хочешь — твоё отражение, — продолжал он. — Не пытайся это сразу понять и не переживай. Всего познать невозможно, — закончил Он.
— Если ты моё отражение, то почему не похож на меня?
— А почему я должен быть похожим на тебя? — ответил Он. — Или слово "отражение" у тебя связано только с одной ассоциацией, когда смотришься в зеркало? — засмеялся Он, сверкнув глазами.
Мне было трудно понять, кто этот человек и что он хочет от меня.
— Мне от тебя ничего не надо, — начал Он, читая мои мысли, — но если ты со мной встретился, значит, этого хотел ты сам. Очень хотел, не ведая этого. Мало кому удаётся увидеть своё отражение. Тебе повезло. Люди проживают жизнь, и редко кто понимает, что он же сам прячет в себе, в своём теле самого себя. Не понимая, что проживает жизнь в оболочке, спрятавшись от всех и обманывая всех и, самое главное, самого себя, — Он говорил ровно, спокойно, взвешивая слова.
— Как тебя зовут? — поинтересовался я.
— Меня никак не зовут. Я это тот, кто есть ты, но спрятан тобой от того мира, в котором ты живёшь. Люди свободны и рождаются абсолютно свободными, — продолжил Он, — не имея ни имени, ни зависимости. Это потом так называемое общество и государство, порождённое человечеством, навязывает нам правила своей игры, не осознавая, что общество строится из нас и нет правил в свободе. Свобода — понятие бесконечное, входящее в единую систему — Вселенную.
Он сделал небольшую паузу, внимательно глядя мне в глаза, и продолжил:
— Человек рождается в семье, малом социуме. Семья порождает государство, государство — это человечество, человечество связано с Землёй, последняя с Космосом, системой Вселенной — беспредельной и бесконечной. Так что, Свобода — это не правило, тем более не игра, которую можно навязать или диктовать и рассказывать, как она должна выглядеть. Свобода — это Мы сами. Мы — рожденные жизнью, вечностью… Так что имя — не главное, — продолжал Он. — Имя — это обозначение, набор букв, которые есть не что иное, как символы. Символы же, как тебе известно, несут в себе обозначения зависимости. Поэтому я не имею имени. Тебе понятно? — спросил Он, закончив тираду.
— Но тогда как тебе обращаться? Ведь люди имеют имена для того, чтобы хоть как-то оформить отношения и избавиться от хаоса? — спросил я.
— Ты опять вернулся к социуму, тому узкому и ограниченному, созданному запутавшимся человечеством. Ты находишься в определенных измеренных рамках, за пределы которых не выглядывал, так как ваш социум запрещает открывать окно, из которого видно что-то другое, чего нет у вас. Это наказуемо, и вы боитесь открыть для себя это окно, так как боитесь нарушить свои кажущиеся незыблемыми правила. Тебе обозначили хаос как слово и определили для него ограниченное понятие, за пределы которого тебе не выйти, так как считаешь это понятие правилом. — Он вгляделся в меня, его брови слегка изогнулись дугами. Мне показалось, что Он читает во мне, способен ли я его понять, и продолжил: — Тебе сейчас трудно понять то, о чем я тебе говорю.
— Хаос — это у вас понятие социальное, специально умаляющее значение этого слова, — продолжал Он, — превращённое в символическую оболочку. Испокон веков, создавая государственность, небольшая группа людей пытается учесть массу других людей, для того чтобы рассчитать, кому надо сеять, а кому, кто, выражаясь вашими символами, понаглее и посмышленее, но далеко не умнее другого, — стоять у кормила так называемой власти и внушать другим, что те, учтенные, могут жить лучше, если будут выполнять какие-то правила, которые учетчики определяют для всех, внушая, что этих правил вы хотите сами. Для этого вы учитываете друг друга, применяя условленные символы, не замечая и не осознавая, что между символами имеются глубокие понятия и знания, не поддающиеся тому набору символов и слов, которые известны вам, и никак вами не воспринимаемые.
Внимательно вглядываясь мне в глаза, он продолжал:
— Так что же такое хаос? — вернемся к вопросу. — Хаос — это то, из чего созданы люди. Это природа. А в природе имеется только полная свобода. Люди, вмешиваясь в ход вещей, нарушают природу, ограничивают свободу, создают социум, которому подчиняются, и вследствие чего страдают. Вы в своем очерченном границами социуме идёте по пути страданий и лишений, путаясь, не осмысляя сути вещей. Одни рвутся к власти, стараются любыми силами и средствами, цепляясь зубами, удержаться у неё, а другие становятся заложниками первых, так как обязаны выполнять правила надуманной игры... Ты устал? — неожиданно закончил Он.
Я не мог полностью осмыслить сказанное им. Мне было непонятно то, что для него было простым и ясным.
Как-то незаметно я уснул, словно был загипнотизирован. Мягкий баритон звучал в ушах, переходя в необыкновенную спокойную обволакивающую музыку. Помнится, солировала виолончель в хоре скрипок.
Под это необыкновенное звучание я распростёр руки, поднял голову вверх, оттолкнулся и... полетел. Летел свободно, легко. То приближаясь к холодным ярким звёздам, то удаляясь от них в тёмное бесконечное пространство. Я видел много солнц, вокруг которых в хороводе кружили планеты. Я видел затмения и парады планет, когда они ненадолго выстраивались в длинную шеренгу, во главе которой было солнце. Я видел много лун и марсов. Звёзды, казалось, хаотично двигались в этом бездонном пространстве, но это не был хаос. Это была гармония, наполняющая меня.
Неожиданно я увидел, что попал в нашу Солнечную систему. Яркое Солнце взрывалось и посылало своё тепло и свет к концу нашей галактики, но их едва хватало до середины, где солнечный свет растворялся в необъятном тусклом холодном пространстве.
Я видел с необъятной высоты небольшой голубой крутящийся шарик. Он был чуть ли не самой маленькой планетой нашей солнечной системы. Ну, конечно же, это была наша Земля. Она была самая красивая и с виду самая спокойная. Я не ожидал, что Земля такая крохотная. Удивительно, что именно на ней Природа создала сознательную жизнь. Как будто специально была выбрана такая "малютка", чтобы поселить на ней разум, который затем распространить по всей галактике, на более мощных и сильных планетах, приспособленных для жизни. На тех планетах люди не должны будут разрезать свои "земли" на границы и делить себя на определенные группы. Я понял! Я понял то, что когда человечество достигнет высшего разума, то он, разум, приведёт нас к единому неделимому миру, и люди будут открыты друг для друга, свободны и не будут замыкаться в микро-пространствах. Люди созданы для обогащения друг друга знаниями, опытом, культурой, а не закрывать эти необходимые качества друг от друга. Эти качества нужны человечеству, как воздух, как вода, как солнце. Знания неделимы, как мир. Они пополняются только вследствие приобретённого опыта человечества и доступности. Знания не должны использоваться против блага и во вред.
Мой полёт над землей продолжался долго. Радость полёта была безграничной. Такого чувства я не испытывал никогда. Лёгкий ветерок обволакивал меня в бесконечности. Не хотелось возвращаться, но какая-то неведомая сила потянула меня в наш бренный мир, в пустую оболочку.
...Показалось, что Он пролетел мимо меня, иронически улыбаясь.
Я лежал полупроснувшись, но глаза открывать не хотелось. Я думал, что снова засну и вернусь туда, наверх. Хотелось испытать еще раз необъятное чувство полёта, полёта рядом со звёздами в других пространствах, полёта в неизведанной, необъятной бесконечности.
После этих переполняющих душу впечатлений мне всё ещё не хотелось просыпаться. Было легко, свободно, покойно. Казалось, что тело моё такое невесомое, как "парашютик" одуванчика, парящего над поляной, — совсем не ощущалось. Мозг был чист и светел.
Прекрасная протяжная песня, чем-то напоминающая по звучанию "Аве Мария", исполняемая грудным женским контральто, заставила меня окончательно проснуться. Я был бодр и свеж и в прекрасной форме.
Передо мной появился столик с кофе, соками и завтраком.
Я огляделся.
Владельца и его трона не было. Только из стены с любопытством и вроде бы с насмешкой на меня смотрела прекрасная дева с кувшином.
Я стал завтракать, хотя во времени еще не ориентировался и не знал, какое сейчас было время суток. Судя по еде — было время завтрака. Хотя для меня не имело значения, какое время суток было в данный момент.
Он появился неожиданно.
— Как ты отдохнул? — спросил Он.
— Мне показалось, что мы встретились с тобой там, — я кивнул вверх.
Он засмеялся и показал ровные красивые белые зубы. В Его глазах промелькнула усмешка.
— Ты спал, — ответил Он.
Я всматривался в Него, пытаясь понять, действительно ли Он ничего не знает о моём путешествии в бесконечность? А может быть, этот полёт происходил во сне? Я не мог различить грань между сном и явью. Почему-то я был уверен, что летал наяву, и, казалось, Он знал об этом.
— Тебе что-то приснилось? — поинтересовался Он.
— Мне кажется, что это был не сон, и тебе это известно, — ответил я ему.
— Просто твой мозг был загружен информацией, и тебе могло что-либо присниться, что разгрузило мозг от вопросов, которые тебя мучили, — пояснил Он и загадочно улыбнулся.
— Ты думаешь, что человек способен разрешать свои проблемы во сне? — поинтересовался я.
— Сон — это твой резерв сил, аккумулятор, — начал Он. — Это обратная, скрытая, неизвестная тебе сторона твоего мышления, твоей жизни, часть твоего отражения. Ты не используешь силу сна, которая помогает тебе не только решать вопросы и проблемы, но и избавляться от недуга. Ты не уделяешь этому должного внимания, а ведь в большинстве случаев только во сне ты открываешь то, что не можешь открыть, живя в своём замкнутом социальном пространстве. Когда ты спишь, отдыхает только твоя оболочка — твоё тело, а мозг непрерывно работает и заставляет тебя выходить за пределы твоего бытия. Во сне сбываются твои желания и мечты, во сне ты любишь и любим, во сне ты обладаешь сверхъестественной силой. Всё, что реализуется в твоём сне, не реализовано тобой наяву. Во сне ты находишь выход своим эмоциям, а в жизни не можешь этого сделать, так как играешь по чужим, надуманным правилам. В жизни ты не готов использовать те силы, которыми обладаешь во сне, хотя твой мозг подсказывает тебе, что эти скрытые силы возможно реализовать, тренируя себя и открываясь миру. Человек зажимает свою силу внутри себя и, живя, никак эту силу не использует. Всё это происходит из-за того, что вы, люди, не знаете своего "отражения" и не стремитесь постичь его и раскрыть.
— Ты говоришь — "мы, люди", не используем своих резервов. А ты кто? — снова поинтересовался я у него.
— Я — твоё "отражение", твой сон, — если хочешь. Я говорил тебе об этом. Я — это тот, кто спрятан внутри тебя. Ты, к сожалению, не "видишь" меня. Я — твой взгляд на мир, которого ты боишься или в силу обстоятельств не можешь открыть в обществе, открыться перед окружающими тебя людьми, так как я — это тот твой взгляд, те твои мысли, которые неприемлемы в той игре, в которую вы "играете" в своём ограниченном пространстве, несмотря на то, что считаете эту "игру" несправедливой, — ответил Он. — Вы боитесь "видеть" те процессы и вникать в те стороны жизни, которые невидимы человеческому глазу, но открыты для человека "видящего". Вы умышленно создаете для себя препятствия, которые не хотите преодолевать.
— Ты хочешь сказать, что я только с твоей помощью или, говоря иначе, развивая свои внутренние способности, могу постигать суть происходящих процессов и научиться управлять ими? — спросил я Его.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Для постижения чего-либо требуются необходимые познания и опыт, нужно быть свободным. Ты мыслишь ограниченными образами, принятыми в твоём окружении за некую естественную норму, — продолжал Он. — Чтобы постичь какое-либо слово, тебе требуется определённый образ. Образы зачастую мешают истинному познанию, потому что ограничивают уровень осознания того или иного понятия, слова. Слова, числа, знаки и символы — это один из способов общения, передачи информации, а знания лежат за их пределами, несмотря на то, что передаются с помощью определённых знаков и символов.
— Я же — это то, что в тебе присутствует, то, чем ты обладаешь, но боишься воспользоваться или в силу своей "слепоты" не видишь меня, — продолжал Он. — Всё, что с тобой происходит, делаешь ты сам. В погоне за удовлетворением своих плотских желаний ты не видишь тех знаков, повсеместно окружающих тебя, которые могут тебя уберечь от неверных действий. Ты не слышишь себя, хотя обладаешь хорошей интуицией. В большинстве своем люди не открывают в себе новые резервы, черпая свой ограниченный, трудно пополнимый энергетический ресурс. Слишком много внимания и времени они уделяют поддержанию своего материального состояния, забывая о развитии внутреннем, объективном...
— Но... — хотел я задать вопрос... Он прервал меня, не дав договорить.
— Не задавай вопросов, ты скоро сам во всём разберёшься и многое поймёшь. — Сказав это, Он поднялся, пошёл к стене и, пройдя метров тридцать, незаметно исчез.
Когда я подошел к тому месту, где "вышел" мой собеседник, то не обнаружил никакого прохода или двери.
Я оглянулся... Передо мной было старое запылённое ЗЕРКАЛО.
